The post-war trawling support at the Black Sea
Конеев Алексей Николаевич
Харин Вадим Иванович
Сведения об авторах. Конеев Алексей Николаевич, заведующий кафедрой истории войн и военного искусства Военного учебно-научного центра ВМФ «Военно-морская академия имени Адмирала Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецова», доцент, кандидат военных наук, Харин Вадим Иванович- начальник курса Центра подготовки иностранных военнослужащих Военного учебно-научного центра ВМФ «Военно-морская академия имени Адмирала Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецова»,(г. Санкт-Петербург, E-mail:nachalnik.sf@mail.ru).
Аннотация. Статья посвящена проблемам организации боевого траления на Черном море в послевоенный период и способам их решения. Рассмотрены тактические приемы применения сил, в зависимости от внешних условий, и типов мин, подлежащих уничтожению. Представлено краткое описание средств, применяемых для решения поставленных задач.
Ключевые слова. Послевоенное боевое траление; траление; тральные силы Черноморского флота; придонное траление; неконтактное траление; якорные мины; размагничивание.
About the authors.
Koneev Alexei Nikolaevich is Head of the Department «The history of wars and military art» of the Military Educational and Scientific Center «Naval Academy named after Admiral of the Soviet Union Fleet N.G.Kuznetsov». Сandidate of military Sciences. Associate Professor.
Kharin Vadim Ivanovich is Head of the course in the Training Center for foreign military personnel of the Military Educational and Scientific Center «Naval Academy named after Admiral of the Soviet Union Fleet N.G.Kuznetsov» (St Petersburg, e-mail: nachalnik.sf@mail.ru).
Annotation. The article discusses problems of navigation and hydrographic support of the post-war trawling at the Black Sea and ways to solve them. The author describes tactics of application of forces depending on the external conditions and on the types of mines to be destroyed. The brief description of the tools used for solving problems is also presented.
Key words. Post-war military trawling; trawling; trawling forces of the Black sea fleet; bottom trawling; non-contact trawling; anchor mines; demagnetization.
Организация послевоенного боевого траления на Черном море
The post-war trawling support at the Black Sea
Борьба с минной опасностью ВМФ СССР в 1945–1955 гг. сводилась главным образом к организации и проведению послевоенного боевого траления и всех видов его обеспечения применительно к мирному времени, в первую очередь, навигационно-гидрографического, материально-технического и тылового. Еще в начале 1944 г. англичане стали инициаторами создания «Международной организации по послевоенному тралению мин», которая осуществляла координацию действий и их общий учет. В её состав входило «Международное бюро по оповещению о минной обстановке и маршрутах судов».
После длительных переговоров, Европейские воды были разделены на 4 зоны. Непосредственные интересы СССР представлены в трех зонах, в т. ч. в 3-й зоне, куда входила акватория Черного моря. Советская зона в Черном море включала всю его акваторию за исключением территориальных вод Турции и пролива Босфор.[1] 29 февраля 1944 г., приказом НК ВМФ № 0154, по примеру англичан, в составе ГМШ ВМФ был сформирован Отдел послевоенного траления, состоявший из 4-х отделений и 15 офицеров, с подчинением начальнику Оперативного управления ГМШ ВМФ. Этим же приказом на всех флотах, в т. ч. Черноморском, были образованы отделения ПБТ.
Своими постановлениями СНК СССР № 2779-791сс утвердил «Положение о международной организации по тралению мин в Европейских водах» и № 1147/81оп от 29.10.1945 председателем Зональной комиссии зон Баренцева, Балтийского и Черного морей назначен капитан 1 ранга Г. Б. Чубунов по совместительству.[2]
В составе ВМФ к 9.5.1945 г. насчитывалось 200 тральщиков и 679 КАТЩ. На Черноморском флоте к концу войны насчитывалось 255 тральщиков и катеров-тральщиков, из них лишь 14 – могли работать с электромагнитными тралами и контактными тралами МТ-1. Кроме того, имелось 3 БЭМТ. Остальные тральщики и катера-тральщики могли буксировать контактные тралы.[3]
В августе 1944 г. были произведены ориентировочные подсчеты вероятной продолжительности ПБТ. Однако эти расчеты – яркий пример полного несоответствия теории и практики. На Севере ПБТ, в основном завершилось в 1955 г. (проводилось 11 лет), но продолжалось в меньшем объеме в последующие годы, как вариант боевой подготовки. Даже в 2012 г. тральщики Кольской ФРС занимались контрольным тралением донных мин, поставленных в 1943 г. (более 70 лет назад!) германской ПЛ «U-634» в Обской губе. На Балтике лишь в апреле 1965 г. циркуляром начальника ГШ ВМФ «основные фарватеры и районы были открыты для плавания и рыбной ловли» – траление велось более 20 лет.
Планы послевоенного боевого траления на западных морских театрах были разработаны в 1944 г. – начале 1945 гг. и утверждены командующими флотами после завершения войны, в частности, на Черноморском флоте 25 мая 1945 г. По условиям мореплавания к этому времени создалась следующая обстановка:
На Черноморском театре открыты для плавания входы во все порты от Варны до Батуми, включительно, за исключением Евпатории, Ак-Мечети, Анапы, Геническа, Темрюка и Ахтари. Указанные ФВК протралены по существовавшим правилам, но на малую ширину и недостаточно обеспечены навигационным оборудованием.
Фактически послевоенное траление на Азовском море началось весной 1944 г., на Чёрном море – в августе 1944 г., на Баренцевом и Балтийском морях – после 1 июня 1945 г.
К началу послевоенного траления на Черноморском флоте количество тральщиков было ограниченным. Учитывая, что главная опасность на всех театрах исходила от неконтактных мин и немцы не дали точных координат выставленных заграждений, то главной проблемой была борьба с неконтактными минами. Планировалось производить траление на глубинах до 40 м. На глубине 20-40 м могли быть использованы только мощные электромагнитные тралы «Л», «ЛААЛ» и баржевые тралы. Но из 672 тральщиков СФ, БФ и ЧФ, мощными электромагнитными тралами были вооружены только 36 ТЩ. В составе Черноморского флота таких насчитывалось всего 8.[4]
С учетом отсутствия достаточного количества мощных ТЩ и сложностью минной обстановки, а также необходимостью крупномасштабных морских перевозок, весной 1945 г. был установлен порядок послевоенного траления на Черноморском театре. Вся сеть фарватеров, независимо от имевшихся сведений о минных постановках, протраливалась на всю их ширину – в 1-2 мили. Контактное траление производилось в районах с глубинами до 600 м. Таким образом, гарантировалась безопасность от якорных контактных и якорных неконтактных мин.
Вся сеть фарватеров на глубинах моря до 40 м, а в случае плавания крупных боевых кораблей и судов, – на глубинах до 60 м, независимо от имевшихся сведений о минных заграждениях, протраливалась мощными неконтактными тралами. Траление производилось узкой полосой шириной 1-5 каб вдоль оси фарватера. Корабли должны совершать переходы точно по оси ФВК. При этом гарантировалась безопасность от мин только для размагниченных кораблей и судов.
Управление тралением по сравнению с периодом войны не изменилось. Упростилась организации траления: отсутствовали минная разведка, противоминное наблюдение, боевое обеспечение. Основными видами обеспечения работ стали навигационно-гидрографическое, тыловое, материально-техническое. Основным требованием к тралению в ПБТ была надежность и чистота траления, что определялось «НТ-45».
К началу кампании 1945 г. тральные силы Черноморского флота были объединены в 3 бригады траления, 2 ОДТЩ и 2 отдельные отряды ТЩ общей численностью 255 ед. В основном это были КАТЩ с низкой мореходностью – до 2 баллов. В строю находилось менее 60% списочного состава тральщиков. На флоте имелось всего 8 БТЩ и 6 ТЩ канадской постройки типа «ВМС», способных работать с мощными механическими и неконтактными тралами.[5] В этом отношении флот оказался в самом неблагоприятном состоянии.
В 1945 г. на Черном и Азовском морях производилась очистка от мин подходов к основным советским, румынским и болгарским портам. К началу октября входы практически во все советские порты, Констанцу и Варну были открыты для плавания, за исключением Евпатории, Ак-Мечети, Анапы, Темрюка, Геническа, Ахтари. Основной проблемой, кроме ограниченного количества мощных тральщиков, были неточные и ложные сведения румынской и германской сторон о поставленных ими МЗМ. Так, в р-не Одессы линии мин оказались расположенными перпендикулярно по сравнению со сведениями побежденной стороны. Приходилось многократно тралить большие районы.
В Азовском море еще в 1944 г. началось планомерное траление, т. к. возможность новых постановок противника в этих районах исключалась. В 1945 г. в Черном море вытралено 809 якорных и 61 донных мин, уничтожено 735 плавающих и выброшенных на берег мин, в Азовском море вытралено 415 и уничтожено на берегу 137 минных защитников. Всего 2096 мин и минных защитников, 61 донных мин.[6]
В 1945–1952 гг. на минах на наших морских театрах, а также в портах Северной Кореи погибли и повреждены свыше 100 кораблей, катеров и судов, в т. ч. поврежден крейсер «Киров». Основная причина нарушение правил плавания кораблями и судами, «Киров» шел в Балтийском море с не включенным РУ.
В последующие годы планирование траления на флотах производилось в соответствии с постановлением СНК СССР № 409-116с от 18.2.1946 г., директивой НК ВМФ № 19232 от 25.12.1945 г., дополнительными указаниями начальника ГШ ВМС № 35088с от 12.3.1946 г. и № 35123с от 6.4.1946 г. и оперативными директивами командующих флотами, разработанными в соответствии с перечисленными документами. В дальнейшем послевоенное траление планировалось в соответствии с ежегодными директивами вышестоящих инстанций.
В конце каждого года с учетом предложений, полученных от штабов МОР и ВМБ, штабом Черноморского флота составлялись «соображения по тралению» и представлялись в ГШ ВМС. Затем на основании полученной директивы ГК ВМС (Военно-морского министра) разрабатывался план траления. Командующий флотом ставил задачи по тральным работам командирам ВМБ (БТР), в части их касающейся. Штабы ВМБ, БТР и дивизионов тральщиков в зимний период, сравнительно за большой промежуток времени до начала работ, готовились к выполнению задач. Вся подготовка экипажей ТЩ целеустремлялась на поставленные задачи. Особое внимание уделялось подготовке штурманов для глубокого изучения НГО в р-нах траления. Это было особенно необходимо из-за сложной навигационной обстановки в зоне флота, особенно в Керченском проливе и Дунайском Гирле, при большой текучести офицерского состава.
На график и объем выполнения боевых задач отрицательно влияли различные факторы: метеорологические, выход из строя части ТЩ по различным причинам, главным образом, выработка моторесурсов, выход из строя от подрыва на минах, слабые тяговые усилия большинства ТЩ и возвращение кораблей по ленд-лизу. По этим причинам кампания 1949 г. была выполнена лишь на 49% по контактному и на 28% по неконтактному тралению.[7]
После окончания войны тральные соединения флота продолжали работы по требованиям военного времени. В послевоенных условиях, согласно положениям «НТ-45», требовалось тралить точно, с наименьшими затратами времени, без остаточного риска или с минимальным. Кроме того, штабы тральных соединений из-за недостаточной грамотности и ответственности неправильно ставили задачи дивизионам тральщиков. Это приводило к серьезным недостаткам в тралении. Так, штабом 2-й БТР командиру 3-го ДТЩ поставлена задача: произвести траление района для БП способом сплошного обследования. Такой способ не гарантировал неразрывности тральных полос. Согласно «НТ-45» район нужно тралить способом сплошного протраливания с подробным обвехованием. После указаний штаба КрымМОР ошибка была исправлена.
Серьезной проблемой в организации ПБТ было придонное траление. Основная причина – отсутствие на вооружении ВМФ придонного трала, разработка которого началась в 1938 г. (трал каменистого грунта). Лишь в конце 1947 г. получены положительные результаты испытаний. С началом работ придонным тралом подтвердились предположения командования, что по техническим причинам и по вине личного состава, часть мин становилась на углубление, превышавшее заданное. Эти мины не вытраливались поверхностными или глубоководными тралами.
Авторы проанализировали, что наряду с применением указанных в «НТ-45» строев и тактических приемов, командование тральных соединений и экипажи кораблей применяли новые, более приемлемые строи и тактические приемы. Так, поворот на обратный галс «способом поворота» занимал много времени, поэтому в 1946 г. был отработан новый способ «кратчайших расстояний». В ходе войны и в 1945 г. при тралении в 12–15 ед. ранее принятым строем уступа глубина построения доходила до 25 каб. Это вызывало трудность в управлении и при поворотах на обратный галс. В строю двойного фронта глубина построения уменьшилась в 5–6 раз, что упростило управление кораблями, быстрее производились повороты, легче контролировалась ширина тральной полосы. Этот строй можно применять при проводке за тралами.
Следующим важным этапом (1949–1952 гг.) для тральных сил ЧФ было неконтактное траление. Оно производилось согласно дополнениям к «НТ-45» (циркулярам начальника Генерального штаба ВМС № 0442 и № 0578, и приложения № 2 к «НТ-45» от 1951 г.). Основной причиной ограниченных результатов при уничтожении донных мин было ограниченное количество мощных ЭМТЩ.
В составе ЧФ действовал лишь один дивизион электромагнитных ТЩ, переоборудованных из мощных буксиров. Корабли дивизиона БТЩ более двух лет (до начала кампании 1948 г.) проходили модернизацию и переоборудование под новейший трал ТЭМ-6. Поэтому в 1947 г. в операционной зоне ЧФ площадь неконтактного траления составила 41 кв. милю2. С вступлением в строй модернизированных БТЩ, масштабы траления резко возросли и за 1949/1950 гг. составили 909,4 мили2, что в 3 раза превысило объем неконтактного траления за 4 предыдущие года. Неконтактное траление, как указано в отчете штаба ЧФ, в основном было завершено. Если в 1945–1948 гг. уничтожено 56 донных мин, то в 1949/1950 гг. – 113.[8]
Неконтактное траление на Черноморском театре производилось разомкнутыми тралами (марок 4, 5, 6), петлевыми (ПЭМТ-3, ПЭМТ-4), соленоидными (КЭМТ-2, КЭМТ-4), акустическим тралом БАТ-2. Кроме отечественных, использовались трофейные немецкие тралы (разомкнутый КФРГ, соленоидные СЭМТ-12, СЭМТ-24). При их использовании в основном применялись строи кильватера, фронта, двойного фронта, уступа, клина, уступа парами. При неизвестных сведениях о МЗМ, кратность траления составляла 12 крат.
В начале марта 1947 года в Главном штабе ВМФ был проведен сбор начальников минно-торпедных управлений флотов, командиров соединений тральщиков, флагманских минеров и начальников отделений траления штабов соединений, представителей НИМТИ, КБ и др. специалистов. На нем были проанализированы причины, мешающие выполнению планов траления, намечены способы их устранения и методы контроля проводимых работ, рациональное использование тральщиков и т. д. Все это способствовало успешному решению поставленных задач. Планы траления на 1947 год флоты выполнили полностью. На Черном море контактным тралением было протралено 1959 кв. миль.
Площади, протраленные от неконтактных мин, оставались незначительными: всего 110 кв. миль на Черном море. Это объяснялось тем, что не были еще известны все элементы мин противника при разработке «Наставления по тралению» (НТ-45). Поэтому оно было составлено в расчете на максимальную гарантию вытраливания мин всех типов. В действительности потребовались совершенно новые приемы и методы работ. В дальнейшем, с получением более полных и точных сведений о неконтактных минах и типах их взрывателей, кратность неконтактного траления (число галсов, выполненных тральщиками с включенным тралом) стала выбираться с учетом этих данных. В целом за 1947 год Черноморским флотом было уничтожено 331 мина и 10 минных защитников.
К 1949 г., с установлением на тралах более мощных концентрических электродов ширина протраленной полосы увеличилась в среднем на 30% при прежней скорости 3-4 уз. Более простыми в эксплуатации оказались трофейные тралы СЭМТ-12, СЭМТ-24. Они были более легкими, маневренными и мореходными по сравнению с отечественными образцами, особенно петлевыми тралами.
В ходе уничтожения донных мин представилась возможность определения точности их постановок авиацией ЧФ в ходе войны. Оказалось, что 64% выставленных мин имели отклонение от заданных мест до 20 каб, а 36% – от 20 до 50 каб. Так, что серьезного влияния на судоходство противника они не могли оказать. Необходимо учесть, что постановки авиацией производились при слабом противодействии противника.[9]
Такая система документации оказалась сложной, требовала много времени и сил для ее разработки и изучения. Она затрудняла организацию и снижала темпы траления. Поэтому, частные задания на траление районов составлял штаб ВМБ, а разработка рабочих документов возлагалась на штаб ОВР. Тот разрабатывал рабочие документы и заблаговременно высылал их на тральщики в море. При новом порядке разработки документов командиры дивизионов тральщиков получали возможность больше заниматься руководством кораблями и обобщением опыта траления.
Управление действиями кораблей в море осуществлялось через береговые посты СНиС, по радиосвязи на УКВ. Учет обстановки в районе траления велся в штабе базы оперативным дежурным, флагманским минером и офицером разведки. Он отражался на картах и в специальном журнале тральной операции в ежедневной и двухнедельной сводке.
Новым тактическим приемом являлось применение тралов МТ-3 с углублением 40–50 м в свернутом строю уступа. Обвехование тральных полос не производилось из-за преобладания глубин свыше 200 м, что не давало возможности использовать тральные вехи.
Впервые в практике отечественного ВМФ для уничтожения подсеченных мин и МЗ использовались рейдовые катера, вооруженные противотанковыми ружьями, что высвобождало ранее используемые СКА МО и дало большую экономию боезапаса и времени, т. к. точность стрельбы из противотанкового ружья оказалась очень высокой и эффективной.
Новой для Черноморского флота являлась аэрофотосъёмка МЗМ, определившая 13 мест постановок, в которых мины не были обнаружены в ходе траления.
Проведенный анализ показал, что большая самостоятельность, предоставленная командиру ДТЩ в вопросах организации работ, имела особенно большое значение при тралении районов, удаленных на значительные расстояния от баз. Она позволяла принимать более правильные решения с учетом местных условий и погоды, которые нельзя предусмотреть заранее.
С 21 июля 1947 г. впервые в практике ВМФ СССР на Черноморском флоте применялись новые тактические приемы, которые по различным причинам не практиковались в годы войны. В соответствии с требованиями нового «Наставления по тралению» («НТ-45»), производилось уничтожение неконтактных мин в составе двух групп в строю двойного фронта. Первая группа состояла их 3-х ТЩ. Средний корабль в первой группе координировал траление. Вторая группа из 4-х кораблей шла в кильватер первой в расстоянии 4 каб без определения места и перекрывала тральную полосу первой группы.
Из-за частых поломок тралов БАТ-2 и повреждений электромагнитных тралов, корабли часто нарушали строй или выходили из него. Это приводило к нарушению тральной полосы и возможного пропуска мин. Поэтому вынуждены вновь вернуться к проверенному способу раздельного траления двумя группами, который применялся весной 1944 г. в районе Геленджика, Анапы, на южных подходах к Керченскому проливу.
Впервые на Черноморском флоте применялся трал МТ-1 в глубоководном варианте и акустический трал БАТ-3, буксируемый на трал-частях МТ-1 при комбинированном тралении магнитно-акустических мин. Определить эффективность комбинированного траления невозможно, т. к. мин не обнаружено.
В связи с тем, что район траления был расположен от берега на большом удалении, для определения места ТЩ применялся аэростат типа МАЗ-1. Однако из-за плохой видимости этот способ применялся с перерывами. С конца июня от его использования вообще отказались. 25 июня на флот прибыла опытная аппаратура «Координатор». После ее испытаниий, тральщики производили непрерывное круглосуточное траление с небольшими перерывами для привязки «Координатора». Кроме того, в некоторых районах координирование производилось способом прямых теодолитных засечек с берега аэростата, буксируемого ведущим тральщиком.
Таким образом, в результате траления в кампанию 1947 г. были открыты для плавания южный участок Днепро-Бугского лимана, Таганрогский залив, подходы к портам Темрюк, Геленджик, Одесса, расширены с 2 до 6 миль фарватеры вдоль Кавказского побережья.
До 1949 г. во всех районах производилось комбинированное траление МЗМ электромагнитными и акустическими тралами. Начиная с 1949 г., ПБТ неконтактных мин продолжалось только ЭМТ, которые обеспечивали напряженность магнитного поля – 40 мЭ на максимальную глубину. В результате ПБТ были вытралены только 3 донные мины (1945, 1947 гг.). Командование флотом этот факт объясняло потерей живучести мин.[11]
В эту кампанию корабли использовали электромагнитные тралы «ЛЛ» в строю двойного фронта парами, двойкой и тройкой, а также тройками. Т. е., применялась тактика уничтожения мин, основы которой заложены в предыдущие годы послевоенного боевого траления. Новые тральщики пр. 254 использовали принятые на вооружение тралы ТЭМ-52. Этот ТЩ по проекту должен иметь на вооружении трал МТ-1 с шириной захвата 400 м, но в связи с прекращением поставок американских дизелей по ленд-лизу, наша промышленность разработала и поставила на корабли отечественный дизель меньшей мощности. Из-за этого ТЩ не обладал достаточным тяговым усилием и мог буксировать только трал МТ-2 с шириной полосы 200 м. Испытания показали, что одновременное применение МТ-2 или ТЭМ-52 с цепным охранителем корабля ЦОК-1 снижало скорость до 8 уз, поэтому не рекомендовалось при тралении использовать такой вариант.[12]
Траление базовыми ТЩ и ТЩ канадской постройки «ВМС», производилось при одновременной работе 6 ТЩ в строю двойного фронта тройками. Дистанция между кораблями удерживалась 800 м, интервал между кораблями – 250 м. Координирование траления производилось с помощью РНС «Координатор», два комплекта которой поступило на флот в конце 1947 г. Эту задачу, как правило, решал тральщик, шедший впереди с «Координатором». В составе второй тройки тральщиков шел корабль-уравнитель с РЛС и ГЛС, с помощью которых он мог обеспечить интервал и равнение в строю при ухудшении видимости и в темное время суток.[13]
Безопасность кораблей от подрыва на якорных минах обеспечивалась прикрытием тралами и цепными охранителями впереди идущих ТЩ. На переходе морем и при тралении велось визуальное и радиотехническое наблюдение за плавающими и подсеченными минами. В Черном море за 1945-1952 гг. уничтожены (разоружены) 5552 плавающих или выброшенных на берег мин. Общее руководство организацией поиска и уничтожения, плавающих и выброшенных на берег мин осуществлял начальник штаба флота. Организация поиска мин силами морской авиации возлагалась на командующего ВВС флота.[14]
В марте 1952 г. на флоте было организовано общефлотское ежегодное учение по организации противоминного наблюдения. К тому времени весь контингент военнослужащих – участников войны был демобилизован. У вновь призывного контингента не были отработаны многие вопросы ПМН. Начальник штаба ОВР ГБ в докладе НШ ЧФ отмечал: «Часть постов не развернуты, и не участвовали в учении, большинство участвуют в учении пассивно и мин, сбрасываемых в их районе не замечают. Значительная часть участвовавших в учении постов натренированы слабо, о чем свидетельствуют большие ошибки в определении координат сброшенных с воздуха мин (максимальные ошибки по пеленгу 250, по дистанции 7-8 каб).[15]
Опыт показал, что посты ПМН не имели табельного оборудования для наблюдения, с ними не проводились занятия по специальности. Ни один из постов не готов к наблюдению за постановками в темное время суток. Места плавучих постов ПМН бочками и буями не оборудованы, а тыл флота не мог выполнить эти работы.
Контактное траление производилось в основном в строю развернутого уступа, с учетом ветра и течения. Поиск мин производился с применением ГЛС. Координирование траления велось с помощью радионавигационной станции «Рым».[16]
В 1952 г. на ЧФ больше внимания стало уделяться времени вопросам боевой подготовки в связи с резким сокращением минной опасности на театре и занятости в ПБТ экипажей тральщиков. Наряду с плановой подготовкой тралящих кораблей, в марте проведено два учения по организации противоминного наблюдения, которые вновь подтвердили неудовлетворительную его организацию, в первую очередь в работе штаба бригады ОВР ГБ. Четких заданий на учение со стороны штаба дивизии нижестоящие соединения не получили, инструкций по ПМН в частях и на кораблях эскадры не было. Контроля за ходом учений не производилось. Корабли эскадры, находящиеся в базе и на рейде об учении не были оповещены и в нем не участвовали.
В июне 1952 г. на флоте проходило опытное учение «Противоминное наблюдение в Керченском проливе с применением радиолокации». Учение определило, что РЛС обнаруживала не только всплеск при падении мины, но и сами падающие мины в течение 4-5 сек с удовлетворительной точностью по дистанции и пеленгу. Это был еще один шаг в развитии отечественной радиолокации в интересах ПМО.[17] Одновременно вводились в действие новые, или откорректированные руководящие инструменты, в частности, ежегодные: «Инструкция для поиска и уничтожения плавающих и выброшенных на берег мин на Черноморском флоте», «План водолазного обследования гаваней, причалов и якорных стоянок в Новороссийском порту». Водолазным обследованием гаваней, рейдов и причалов занималась аварийно-спасательная служба флота.
Крайне сложно обстояло размагничивание кораблей и судов. В послевоенные годы был нарушен отработанный порядок и организация размагничивания кораблей, подводных лодок и судов. Следует учитывать, что новые корабли вступали в строй со штатными, спроектированными РУ. Однако в строю оставались корабли довоенной постройки, а существовавшие штатные РУ не обеспечивали минимальные параметры магнитного поля на уровне, установленном для кораблей данного класса. В интересах боевой и мобилизационной готовности флота необходимо было считать, что размагничивание должны проходить все боевые корабли, а также вспомогательные суда и суда гражданских ведомств, которые запланированы с началом военных действий к переоборудованию под боевые корабли.
К 1953 г. на флоте функционировало три СБР. Эти объекты не способны в современных условиях обеспечить качественное размагничивание кораблей флота и контроль за уровнем магнитного поля, особенно сил удаленных от СБР. Постройка новой КИМС могла быть произведена не менее, чем за год. За такой же срок могла быть построена и петлевая СБР. Поэтому необходимо в мирное время спланировать строительство новых КИМС и СБРП по требованиям военного времени. При современных темпах и масштабах ведения боевых действий их постройка в ходе войны может быть запоздалой. Командующий флотом в июне 1952 г. принял решение о строительстве новой КИМС, однако это решение в план 1953 г. не было включено.
Серьезной проблемой для ВМФ был контроль уровня шумности кораблей. Научные разработки технически сложного акустического поля корабля проводились в НИИ, однако за исключением ПЛ и некоторых проектов строившихся ТЩ, практического внедрения не получили. На Черноморском флоте к тому времени действовали гидроакустические контрольные станции (ГКС), оборудованные на специальных судах. ГК ВМФ в своем приказе № 0054 от 4.2.1955 г. это отмечал и требовал ввода в состав флота ГКС из числа строившихся на предприятиях МСП. Эта проблема частично была решена в 1956 г., после передачи флоту одной ГКС.[18]
Большое значение в организации ПБТ играло тыловое обеспечение. Только в 1950 г. для обеспечения деятельности тральных сил по линии тыла Черноморского флота выделено 2440,3 т топлива, 160 т мазута, а также 10 т бензина для обеспечения аппаратуры «Координатор». Необходимое количество масел определялось из расчета 5% к основному виду топлива или 122 т. Для обеспечения возможного увеличения ходовых часов тральщиков к рассчитанному количеству топлива прибавлялось 25% или 610 т.[19]
По мере уменьшения масштабов ПБТ менялись нормы обеспечения траления. Так, на 1952 г. Черноморскому флоту выделялось 1614 т дизельного топлива, 170 т мазута, 10 т. бензина и 404 т. дизельного топлива для обеспечения возможного увеличения ходовых часов тральщиков.[20]
Серьезной проблемой для мореплавания и сил флота оставались плавающие мины. Их главный источник – это мины, оказавшиеся по различным причинам на дне (не отделившиеся от якорей) или не вставшие на заданное углубление и оказались в придонном положении. Со временем, под влиянием гидрометеорологических факторов, особенно течения, штормов, мины срывались с якорей и всплывали на поверхность. От побережья Болгарии, Румынии, Кавказа, ветровой дрейф заносил их в восточную часть Черного моря и территориальные воды Турции.[21]
Как видно, плавающие мины составляли основную опасность для плавания кораблей на всех наших морских театрах. На одной из них 18 мая 1949 г. в Черном море подорвался теплоход «Серов». После этого Совет Министров СССР в постановлении № 01916/716 обязал ВМС усилить борьбу с плавающими минами и запретил плавание пассажирских судов в темное время суток.[22] Это наносило большой ущерб торговому мореплаванию.
В ходе послевоенного траления отличились экипажи ряда «пахарей моря». Например, базовый тральщик Т-408 «Якорь» прошёл за 1945 год 9114 миль, из них более 5000 миль с тралом. Так, в районе Варны тральщиками, в их числе Краснознамённый тральщик Т-412 «Арсений Раскин», уничтожены 132 мины. У Констанцы советские «пахари моря» вытралили 71 мину. При тралении фарватеров у Одесского порта в 1946 году было уничтожено 177 мин. В 1947 году Т-406 «Искатель», краснознамённые базовые тральщики Т-404 «Щит» и Т-412 «Арсений Раскин» уничтожили минное заграждение у Евпатории — за четыре дня они вытралили 45 мин. (Подсчитано аторами по документам Архива ВМФ фондов 1087, 5218; 5220;)
Всего за период с 1945 по 1953 г. на Чёрном море было уничтожено 5945 мин и минных защитников, протралена площадь в 9624 квадратные мили. Значительная часть мин была уничтожена тральщиками типа «Фугас»
На Черноморском театре послевоенное траление началось на Азовском море весной 1944 г., а на Чёрном море – в августе 1944 г. К концу 1944 г. было вытралено 1670 мин, в том числе 590 донных неконтактных. Первые четыре года (1945–1948 гг.) послевоенного траления были весьма напряженными. Ежегодно вытраливали от 350 до 640 мин. Всего за этот период было вытралено 1804 мины, в том числе 89 донных неконтактных. Траление донных неконтактных мин вызывало наибольшие трудности. В 1948 г. было вытралено всего 2 донные мины. Однако осенью 1948 г. было издано Постановление Совета Министров СССР, которым ВМФ обязывался протралить еще ряд районов Чёрного и Азовского морей, где в интересах выполнения народнохозяйственных планов было необходимо восстановление свободного мореплавания. В 1949 г. в ходе траления было уничтожено 22 донные и одна якорная мина.
В 1953 г. на Чёрном и Азовском морях неконтактное траление было закончено, не осталось ни одного района, закрытого для плавания судов. Всего на Чёрном и Азовском морях за годы войны и послевоенного траления было уничтожено 3518 мин, т. е. 15% от числа поставленных.
Существенное внимание в этот период уделялось решению проблемы укомплектования сил ПМО подготовленными офицерскими кадрами. В послевоенные годы, кроме ВВМУ им. М. В. Фрунзе, минно-торпедные факультеты были организованы в Каспийском ВВМУ, ТОВВМУ им. С. О. Макарова, 2-м Балтийском ВВМУ, ВВМУ инженеров оружия. Значительно было увеличено количество, улучшено качество подготовки офицеров-минеров. Их подготовкой в основном занимались переведенные во ВМУЗы по завершению войны педагоги-фронтовики с богатым боевым опытом траления.
Кроме этого, с 1 октября 1948 г. в ВВМУ им. Фрунзе был организован инженерный минно-торпедный факультет со сроком обучения 5 лет 6 мес. Однако от варианта подготовки инженеров в командном училище вскоре отказались. 1 августа 1951 г. курсанты, окончившие 3-й курс, приказом Военно-морского министра от 31.1.1951 были переведены для дальнейшего обучения во ВМАКВ им. А. Н. Крылова. По директиве начальника ВМУЗ ВМС № 3/522280с–1952 г. с февраля по сентябрь 1952 г. курсанты 1-3 курсов были переведены в ВВМУ инженеров оружия, где велась их подготовка вплоть до расформирования училища.[23] Таким образом, несмотря на сложные физико-географические условия театра, ограниченные по количеству тральные силы, в течение 7 послевоенных лет боевое траление успешно завершилось. Это позволило планомерно расширять инфраструктуру флота, оборудование театра, боевую подготовку кораблей, народнохозяйственную деятельность других наркоматов и ведомств на Черноморском театре.
Материальные и финансовые затраты на ПБТ невозможно объективно оценить. Для этого необходимо учесть затраты на деятельность судостроительных заводов, сотен заводов, фабрик-смежников, предприятий-производителей трального вооружения, деятельность КБ по проектированию кораблей и разработке тралов. Необходимо учесть затраты на тыловое, навигационно-гидрографическое оборудование и обеспечение, и другие виды обеспечения траления и т. д. В расчет затрат нужно включить косвенные потери других министерств и ведомств от недобора запланированного вылова рыбопродуктов, потерь от отказа или несвоевременной перевозки грузов, пассажиров и т. д. Невозможно оценить нанесенный ущерб экономике страны от ограничений в международной морской торговле. Это еще одно подтверждение роли минного оружия в современной войны, сложности и длительности борьбы с ним в военное и мирное время.
Контр-адмирал А. Н. Конеев
Кандидат военных наук, доцент.
Капитан 1 ранга В. И. Харин
1 Архив ВМФ, ф. 2, оп. 4, д. 7, л. 8;
2.Архив ВМФ, ф. 2, оп. 4, д. 37, л. 326;
[3] Архив ВМФ, ф. 2, оп. 4, д. 11, л. 255;
[4] Архив ВМФ, ф. 2, оп. 4, д. 11, л. 255
[5] Архив ВМФ, ф. 2, оп. 4, д. 11, с. 265;
[6] Йолтуховский В. М. Развитие организации противоминной обороны ВМФ СССР (1921-1955). СПб:. с. 278;
[7] Архив ВМФ, ф. 4977, оп. 9с, д. 40, л. 39
[8] Архив ВМФ, ф. 4977, оп. 9с, д. 35, л. 211, 212;
[9] Йолтуховский В. М. Указ. соч. с. 298;
[10] Архив ВМФ, ф. 4977, оп. 9с, д. 41, л. 23.
[11] Архив ВМФ, ф. 2133, оп. 1, д. 145, л. 156.
[12] Архив ВМФ, ф. 506, оп. 032823, д. 43, л. 28-33
[13] Архив ВМФ, ф. 4977, оп. 9с, д. 12, л. 163.
[14] Архив ВМФ, ф. 1087, оп. 2с, д. 5, л. 2;
[15] Архив ВМФ, ф. 2084, оп. 8с, д. 5, л. 14;
[16] Архив ВМФ, ф. 2089, оп. 1с, д. 145, л. 37.
[17] Архив ВМФ, ф. 1087, оп. 8с, д. 6, л. 93;
[18] Там же, л. 162.
[19] Архив ВМФ, ф. 1087, оп. 8с, д. 3, л. 247.
[20] Йолтуховский В. М. Указ. соч. с. 297, 298.
[21] Архив ВМФ, ф. 2, оп. 4, д. 23, л. 273.
[22] Архив ВМФ, ф. 2, оп. 0030730, д. 526, л. 24;
[23] Архив ВМФ, ф. 881, оп. 1, д. 16, л. 1, 2;