Организация подготовки кадров Для квартирмейстерской службы накануне Отечественной войны 1812 года

Исторический ракурс

Назарян Елена Анатольевна – старший научный сотрудник научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации, кандидат исторических наук (г.Москва)

 

 

 

 

 

В начале XIX в. проходил процесс реформирования и трансформации центральных органов управления русской армии. В конце XVIII – начале XIX в. одним из вспомогательных органов военного управления была Свита его Императорского Величества по квартирмейстерской части, учрежденная указом Павла I от 16(27) ноября 1796 г. Первоначально император планировал ее исключительно как вспомогательный орган, «чтобы на чинов этой свиты возлагать разного рода поручения, а в том числе и поручения и по квартирмейстерской части»[1]. За период царствования императора Павла I квартирмейстерское ведомство не получило штата и своего чинопроизводства, не имело источников комплектования и представляло собой собрание небольшого числа хороших чертежников, выполнявших работы по указанию государя[2].

При императоре Александре I ситуация начинает меняться. 31 июля
 (11 августа) 1801 г. генерал-квартирмейстером был назначен П.К. Сухтелен, который стремился пополнить Свиту наиболее способными и образованными молодыми людьми. Их задачу он видел в проведении съемок местности, составлении планов и карт.

В первые годы управления Сухтелена Свиту комплектовали офицерами, ранее служившими в Генеральном штабе (упразднен указом Павла I от 13(24) ноября 1796 г.), служащими других ведомств, иностранными офицерами, выпускниками Первого кадетского корпуса, но
в конце концов Сухтелен пришел к выводу, что единственным источником комплектования Свиты должны стать колонновожатые[3]. По его мнению, целесообразно было принимать на квартирмейстерскую службу молодых людей с хорошим общим образованием, давать им специальные знания,
а затем производить в офицерские чины за успехи скорее, чем они могли бы быть произведены в каком-либо другом ведомстве.

Принимаемые на службу колонновожатые частью назначались на съемки местности, но большинство из них оставалось в Санкт-Петербурге, где с ними проводил занятия подполковник И.И. Фицтум фон Экстед. Он преподавал геометрию, полевую фортификацию и черчение планов. По этим предметам время от времени производились испытания в присутствии самого генерал-квартирмейстера, и на основании результатов этих испытаний наиболее преуспевавших колонновожатых производили в офицеры вне зависимости от возраста и срока службы.

Генерал-майор П.К. Сухтелен привлек к службе по квартирмейстерской части Ф.Ф. Шуберта (в будущем – генерал от инфантерии, известный астроном, геодезист, почетный член Петербургской Академии наук), М.Н. Гартинга (впоследствии генерал-майор Свиты Е.И.В. по квартирмейстерской части), К.И. Теннера (в последствии генерал от инфантерии, прославившегося своими трудами по геодезии) и др. Сухтелену удалось подготовить значительное число грамотных специалистов для геодезических и топографических работ. Благодаря его деятельности
к началу столкновений России с наполеоновской Францией русская армия была обеспечена довольно многочисленным корпусом офицеров квартирмейстерской части. К началу 1804 г. в Свите Е.И.В. по квартирмейстерской части состояло 5 генералов, 39 штаб-офицеров, 62 обер-офицера и 45 колонновожатых.

Однако в первой четверти XIX в. офицеры квартирмейстерской части преимущественно занимались топографическими съемками местности и черчением карт и планов, в войска они назначались крайне редко; если и командировались в места сборов войск, то преимущественно для занятий съемками. Даже составление дислокаций для войск возлагалось на сами войска, а отчетность по их квартирному расположению сосредоточивалась в инспекторской экспедиции Военной коллегии.

Боевой опыт и опыт взаимодействия с войсками квартирмейстеры получили во время кампаний 1805, 1806 и 1807 гг., а также Русско-турецкой 1806–1812 гг. и, особенно, Русско-шведской 1808–1809 гг. войн.

В связи с отъездом П.К. Сухтелена на театр военных действий во время Русско-шведской войны 1808–1809 гг. управлять всей квартирмейстерской частью был назначен генерал-майор М.С. Вистицкий. По его инициативе для офицеров был установлен образовательный ценз, для поступающих на квартирмейстерскую службу проводилась проверка специальных знаний. Кроме того, вводилась обязанность присутствия квартирмейстеров на должностях дежурных штаб-офицеров при дивизионных и корпусных дежурствах. Генерал-майор и военный историк И.П. Липранди в своих трудах неоднократно с теплотой вспоминал о Вистицком, об атмосфере дружбы и взаимопомощи, которую тому удалось создать, продолжая традиции, заложенные Сухтеленом[4].

Однако известный исследователь истории русского Генерального штаба генерал-майор Н.П. Глиноецкий, анализируя деятельность квартирмейстерской части, считал, что она на тот момент «не имела в основе своего устройства никаких положительных узаконений; все зависело от произвола и усмотрения лица, стоявшего в ее главе. Потому-то это важное учреждение являлось чем-то случайным, непонятным не только для войск, но даже и для высших начальников». Не существовало правильно организованного управления (отсутствовала даже канцелярия управляющего), не было точных указаний относительно комплектования, порядка прохождения службы офицерами квартирмейстерской части, их чинопроизводства, не имелось четкого распределения специальных предметов и занятий для входящих в состав Свиты различных «чинов»[5].

 

П.М. Волконский

Преобразования произошли, когда в 1810 г. на должность начальника Свиты Е.И.В. по квартирмейстерской части был назначен генерал-майор князь П.М. Волконский. Именно он определил круг обязанностей квартирмейстеров. Первым документом, зафиксировавшим это, стало «Руководство в отправлении службы чиновникам дивизионного генерал-штаба», составленное подполковником Свиты Е.И.В. по квартирмейстерской части К.Ф. Толем. А затем основные функции квартирмейстеров были изложены в «Учреждении для управления Большой действующей армии», утвержденном 27 января 1812 г.[6] Надо отметить, что П.М. Волконский входил в состав специальной «Комиссии составления военных уставов и уложений», разработавшей «Учреждение…» и ряд других документов, сыгравших важную роль в успешном ведении военных действий во время Отечественной войны 1812 г. и Заграничных походов русской армии 1813–1814 гг.[7]

 

В обязанности квартирмейстеров теперь официально входило: сбор сведений о театре войны (карты, описания, таблицы, записки об опыте прежних войн, съемки в тылу армии), составление диспозиций, рекогносцировки, обеспечение движения и расквартирования войск, выбор позиции, ориентирование на местности и учет ее особенностей, составление ежедневных докладов о ходе военных действий во время войны, подготовка свода общих представлений к наградам за военные отличия, ведение секретной переписки[8]. Все это требовало от офицеров Свиты серьезной подготовки и специальных знаний. Каждый офицер квартирмейстерской части, согласно «Учреждению для управления Большой действующей армии», помимо наличия у него навыков по специальности топографа обязан был умело выбирать позицию, в иных случаях принимать меры по руководству к ее укреплению, то есть обладать высоким уровнем тактической и инженерной подготовки.

Определенные указания о том, какие именно познания требуются для принятия в колонновожатые, впервые были объявлены 7 июля 1810 г.
В первую очередь – знание русского языка и одного из иностранных настолько, чтобы уметь свободно переводить и написать сочинение на заданную тему; затем требовалось знание арифметики, алгебры, геометрии, географии и истории в объеме гимназического курса и, наконец, умение рисовать или чертить планы. В целях проведения испытаний для желающих поступить в колонновожатые был образован постоянный комитет из офицеров квартирмейстерской части. В состав комитета вошли: полковник И.И. Фицтум, подполковники А.И. Хатов и Шефлер н капитан граф Фалкланд. С декабря 1810 г. заведование всеми колонновожатыми было вверено подполковнику Хатову, который с переводом колонновожатых в новое здание квартирмейстерской части был назначен директором возникшей таким образом, без расходов для казны, школы колонновожатых.

7 августа 1811 г. генерал-квартирмейстер П.М. Волконский направил военному министру М.Б. Барклаю де Толли проект учебного заведения для подготовки специалистов для службы по квартирмейстерской части[9]. Как вспоминал один из офицеров квартирмейстерской части Е. Ф. фон Брадке: «Под начальством известного князя Петра Михайловича Волконского в то время основывалась школа колонновожатых для образования офицеров, и в нее поступала вся тогдашняя высшая аристократия»[10].

В организационном отношении школа колонновожатых непосредственно подчинялась управляющему Свиты. В нее принимались лица в возрасте от 16 до 18 лет, но поступали и 15-, и даже 12-летние. Все они были российскими подданными дворянского происхождения, обладавшими образованием не ниже гимназического. Кроме того, поступающие сдавали вступительные экзамены по предметам: русский, французский или немецкий язык, арифметика, алгебра, геометрия, география, общая и российская история, рисование. Следует отметить, что вступительные экзамены были публичными. Достаточно высокими были требования к здоровью будущих слушателей. Приемом в школу колонновожатых руководил полковник Фицтум. Школа была рассчитана на 80 колонновожатых. Срок обучения составлял два года [11]

Помощником директора стал подполковник Шефлер, который являлся непосредственным начальником колонновожатых. Он наблюдал «за точным исполнением требований службы, дисциплины». В штат входили три смотрителя: поручик Окунев, подпоручик Дьяконов и прапорщик Н. Муравьев. По воспоминаниям Муравьева, их работа «состояла в том, чтобы смотреть за поведением колонновожатых, живущих в доме, ежедневно осматривать одежду у всех собравшихся на лекции 60 колонновожатых прежде и после классов, в классах блюсти за порядком и тишиной; колонновожатых, живущих в доме, водить вместе к обеду в общую застольную, увольнять по билетам со двора, ввечеру подавать рапорт о происшедшем помощнику, ночью делать рунды по комнатам, проверять дневальных и делать три раза в день перекличку. Кроме того, должно было колонновожатых водить на парады»[12]. Для оказания медицинской помощи в училище находились доктор и лекарь. Также в штат училища входили казначей и два писаря.

Е.Ф. фон Брадке вспоминал: «Школа была очень хорошо устроена, но меблировка, общий стол и вообще все наши потребности лично нами оплачивались. Она разделялась на два класса, где преподавались преимущественно военные науки и математика; но проходили весьма внимательно всеобщую историю, причем в особенности обращалось внимание на военную историю и военную географию. Учителя были очень хороши. И вообще школа носила оттенок высшего общеобразовательного заведения, приличествующего возрасту большинства воспитанников и предпринятой цели. Предоставлялась полнейшая свобода действий, и только в 11 часов вечера все обязывались быть дома»[13].

Школа имела физический кабинет и кабинет моделей различных артиллерийских орудий, собрания карт, планов крепостей и сражений. Учебный план предусматривал математическую и физическую подготовку. Следует пояснить, что, согласно принятой в начале XIX в. ученым сообществом классификации науки, к прикладным математическим дисциплинам была причислена тактика[14]. Цикл военной подготовки включал тактику, топографию, полевую фортификацию, артиллерию и верховую езду. Колонновожатые также изучали географию, черчение, рисование. Достаточно много времени уделялось самостоятельной работе. В учебном процессе предусматривалось проведение практических занятий под руководством профессорского состава. Колонновожатые участвовали в проведении геодезических съемок местности в окрестностях Санкт-Петербурга.

Колонновожатые были разделены на два класса и подчинены смотрителям из молодых офицеров Свиты. Они получали в год 100 руб. жалованья, 50 руб. на обмундирование и провиант. От них требовалось, чтобы они непременно ночевали в помещении квартирмейстерской части, исправно посещали лекции, в остальном же пользовались полной свободой. Принимаемые на военную службу колонновожатые размещались в казенном доме Депо карт Свиты. Каждый из них имел комнату с перегородкой для слуги. Ученикам, родители которых проживали в столице, разрешалось находиться у себя дома. Колонновожатые носили такую же военную форму, как и рядовые гвардейской артиллерии, но без петлиц и клапанов на обшлагах. На кивере вместо орла имелась эмблема – «гренада о трех огнях»[15].

 

Чины административного и учебного состава исполняли свои обязанности без всякого вознаграждения, единственно по широко понимаемому долгу службы и из усердия к общей пользе[16]. Профессора военно-учебного заведения избирались преимущественно из офицеров квартирмейстерской части. Так, А.И. Хатов читал в училище курс тактики и полевой фортификации. Черчению и рисованию учил полковник И.И. Пенский, математику преподавали полковник И.И. Фицтум, капитан граф Фалкланд и гвардии капитан П.А. Рахманов; профессор университета Путырский вел русскую словесность. Лекции читались с 8 до 12 ч., после чего все колонновожатые под командой подполковника Шефлера отправлялись на Царицын луг, где присутствовали на ученьях войск; в праздничные дни они вместе с офицерами квартирмейстерской части присутствовали на разводах караула.

 

Состав учащихся был весьма разнообразен как по годам и образованию, так и по происхождению. Были среди них и молодые люди, участвовавшие в военных походах, и те, кто проходил гражданскую службу, были 16-летние юноши, не окончившие общеобразовательного курса, и те, кто окончил университет или получил образование за границей.

Вследствие этого каждый посещал наиболее ему необходимые лекции и затем сдавал экзамен. Экзаменационная программа включала: а) по математике – арифметику, алгебру, геометрию, тригонометрию и применение алгебры к геометрии; б) по военным наукам – тактику и фортификацию; в) по языкам – русский, французский и немецкий языки. Выдержавшие этот экзамен производились в прапорщики, а затем, уже после испытания по службе – в подпоручики. Выпускники должны были «поступать в офицеры… и производиться на вакансии, не по старшинству поступления на службу, а по успехам в науках и по хорошему поведению»[17]. 

В 1812 г. состоялся первый выпуск офицеров. Среди них были такие известные личности, как братья Александр, Николай и Михаил Муравьевы, Н.Д. Дурново, князья Андрей и Михаил Голицыны, братья Лев и Василий Перовские, барон А.И. Фридрихс, И.И. Вашутин, И.П. Вешняков, два брата Шрамма и др.[18]

После окончания курса, по распоряжению управляющего Свитой, для всех колонновожатых должны были проводиться испытания по всем предметам обучения. В состав экзаменационной комиссии, кроме директора училища, назначались профессора военно-учебного заведения и чиновник из Свиты. Экзамены начинались 1 декабря. После них каждый из колонновожатых получал несколько письменных свидетельств: «о достоинствах и успехах в науках», «о поведении», «свидетельство от директора». Эти свидетельства являлись основанием для производства их в офицеры, невзирая на возраст и срок службы. Большинство колонновожатых первого выпуска производилось в офицеры. Плохо успевавшие учащиеся производились в унтер-офицеры и направлялись в войска.

С началом Отечественной войны 1812 г. многие колонновожатые были отправлены в армию, а другие под руководством полковника А.И. Хатова – командированы на топографическую съемку территории Финляндии, отошедшей к России после Русско-шведской войны 1808–1809 гг. В Санкт-Петербурге полковник Я.Я. Эйхен принимал вступительный экзамен в школу колонновожатых, и успешно сдавших его молодых людей направляли в Финляндию. Главная квартира Хатова была в Або; колонновожатые летом отправлялись партиями на съемку местности, а зимой занимались в чертежной уменьшением землемерных планов, их склейкой, разрезкой на листы. Там же проходили занятия. Как вспоминал Е.Ф. Брадке: «В конце того же года (1813 – Е.Н.), был я послан по моему желанию в Або, для занятий по землемерной части, с каковою уже несколько лет находилась там партия из 4 или 5 офицеров Генерального штаба[19] и 10 или 15 колонновожатых под начальством полковника Хатова… Через год князь Волконский поручил мне преподавать моим товарищам (которые большей частью были старше меня) математику и военные науки.

Почти три года провел я в Финляндии, зимою в Або, летом на измерениях в разных местностях и был сильно обрадован, когда в начале 1815 года получил приказание ехать в армию»[20]. В 1815 г. многие из колонновожатых были направлены в армию. Задача создания топографической карты Финляндии также была выполнена силами преподавателей и воспитанников Санкт-Петербургской школы колонновожатых. Вскоре после этого школа прекратила свою деятельность.

В 1810 г. в Москве по инициативе студента Московского университета М.Н. Муравьева возникло московское «Общество математиков», цель которого заключалась «не только в изучении математических наук и знаний, но и в ознакомлении молодых людей с военными науками»[21]. Вот как об этом вспоминал старший брат основателя общества Н.Н. Муравьев-Карский: «В то время как отец возил меня для определения на службу в Петербург, брат мой, Михайло, оставшийся в Москве и сделавший уже самостоятельные успехи в математике, пригласил учителей своих, или, вернее сказать, соучащихся с ним, университетских профессоров, составить математическое общество, коего он называл себя директором. Цель общества состояла в усовершенствовании науки. По возвращении батюшки в Москву предложили ему быть президентом. Сочинивши устав, просили князя Волконского принять звание члена общества, в которое были приняты и другие лица, в том числе и мы, два старших брата. Общество сие, постепенно развиваясь, превратилось в училище. Несколько московских молодых людей, познакомившись с батюшкой, просили его преподавать военные науки, на что он согласился. Брат Михайло занялся преподаванием математики, профессора же каждый по своей части. Когда я приехал в Москву, то застал уже человек десять учеников ˂…˃ В числе учившихся было двое Колошиных, Михайло и Петр».[22]

Президентом этого общества стал отец основателя подполковник Н.Н. Муравьев, который исходатайствовал утверждение Устава общества, а деятельности его «дал преимущественно учебное направление»[23]. Впоследствии Александр I «в уважение бескорыстного рвения... в образовании молодого дворянства» присвоил Н.Н. Муравьеву звание генерал-майора[24]. Члены общества распределили между собой преподавание курса чистой математики и некоторых частей прикладной, а H.H. Муравьев взял на себя военные науки, необходимые для будущего офицера квартирмейстерской части.

Князь Волконский, избранный в почетные члены общества, принял его под свое покровительство и всячески поощрял его учебную деятельность. Н.П. Муравьев отдал свой дом для собраний общества и для лекций, а также уступил в пользу «Общества» свою библиотеку и коллекцию разного рода инструментов. Он же изъявил согласие руководить занятиями, съемками и рекогносцировками и вообще показать «в теории и практике все, что до военного искусства по квартирмейстерской части принадлежит[25].

Бесплатные лекции по математическим и военным наукам, читавшиеся в доме Н.Н. Муравьева, имели большой успех; число слушателей возрастало. Успеху этого дела немало способствовало и увлечение тогдашнего молодого поколения математикой, которая в начале XIX столетия достигла значительного развития благодаря трудам Ж.Л. Лагранжа, П.С. Лапласа и других, и приобрела первостепенное значение в ряду учебных дисциплин. Слушателей курсов после сдачи экзаменов брали на службу в Свиту Е.И.В. по квартирмейстерской части.

Дальнейшая деятельность «Общества» была временно прекращена из-за начала Отечественной войны 1812 г. Н.Н. Муравьев был назначен начальником штаба ополчений 3-го округа, формировавшихся в Нижнем Новгороде; за ним последовали многие «математики», не считая тех, которые, подобно М.Н. Муравьеву, еще раньше были приняты на службу в колонновожатые и уже к началу 1812 г. произведены в офицеры в Свиту. В 1816 г. «Общество» возобновило свою работу в качестве Московского учебного заведения для колонновожатых.

Высочайшим указом Е.И.В. от 12(24) марта 1812 г. в ответ на просьбу финского дворянства в Финляндии был учрежден корпус военных топографов. Формируемый корпус располагался на мызе Гаопаниеми Куопиокской губернии, где ранее еще с 1781 г. существовал Шведский кадетский корпус. Во всеподданнейшем отчете от 17(29) мая 1816 г. указывалось, что «первоначальное назначение корпуса состояло, главным образом, в съемке Финляндии»[26]. Предполагалось, что большая часть чинов корпуса в процессе службы освоит специальность топографов и проведет рекогносцировку края и исследование рек, пригодных для судоходства. Штат корпуса был небольшим (начальник, 9 офицеров, адъютант и 6 штатных кадет, которые пользовались бесплатным помещением и получали по 200 руб. ассигнациями в год на обмундирование и прочее содержание). Замещение должностей старших офицеров было предложено некоторым уроженцам Финляндии, проживающим в Швеции и известным своими познаниями и опытом, однако лица эти ответили отказом. Пришлось отчасти заместить должности офицеров и штатных кадет не вполне подготовленными людьми. Кадровые проблемы привели к тому, что с 1812 по 1816 г. производства в офицеры удостоились лишь 6 кадет, которые были выпущены подпоручиками и оставлены при корпусе.

Возможно, что для развития топографического дела на территории Финляндии создание этого учебного заведения имело существенное значение, но для русской армии значимой была деятельность Санкт-Петербургской школы колонновожатых и московского «Общества математиков». Благодаря их деятельности удалось подготовить кадры для квартирмейстерской службы. Квартирмейстерская часть показала свою высокую выучку и эффективность в решении задач по управлению войсками в Отечественной войне 1812 г. Мужество и самоотдача квартирмейстеров доказали, что именно квартирмейстерская часть является главным вспомогательным органом командования русской армии.

 

Литература

1. Столетие Военного Министерства. 1802–1902. СПб., 1904. Т.4, Кн. 2. С.149.
2. Липранди И.П. Война 1812 года. Замечания на книгу «История Отечественной войны 1812 года по достоверным источникам», соч. г.-м. Богдановича. М., 1869. С. 40.
3. Глиноецкий Н.П. История русского Генерального штаба. В 2-х т. Т. I. 1698–1825. СПб., 1883. С. 41
4. Полное собрание законов Российской империи (ПСЗ РИ.) Т. XXXII. № 24.975.
5. Назарян Е.А. М.Б. Барклай де Толли и деятельность комиссии составления военных уставов и уложений // Барклая помнит вся Россия. К 200-летию памяти великого полководца. / Сб. ст. Калининград, 2019. С. 39–45.
6. Автобиографические записки сенатора Егора Федоровича фон Брадке. Русский архив. 1875. Т.1–4. С. 22.
7. Муравьев-Карский Н.Н. Собственные записки Т. 1. 1811–1816. М., 2015. С. 23.
8.  Сопиков В.С. Опыт российской библиографии. Ч. I. СПб., 1904. С. LXXIII.
9. Изонов В.В. О роли П.М. Волконского в создании учебных заведений по подготовке квалифицированных офицеров для квартирмейстерских частей органов военного управления Российской империи // В сб. «Война и оружие. Новые исследования и материалы». Материалы 6 международной конференции 13 – 15 мая 2015 г. СПб, 2015. Ч. 2. С 297.
10. Столетие Военного Министерства. 1802––1902.  Т.4, Кн. 2. С.276.
11. Воспоминания Н.И. Шенига. Русский архив. 1880 г. Вып. 10. С. 294 – 295.
12. Петров П.В. Главное управление военно-учебных заведений. Т. 1–2. СПб., 1902–1907. Т. 1. С. 90.
13. Муравьев-Карский Н.Н. Указ. соч. С. 22.

[1] Николай Николаевич Муравьев. // Современник. Т. 33. Ч. II. СПб., 1852. С. 1.

1. Финляндский кадетский корпус. 1812–1887. Фридрихсгам, 1889.С. 16.